— А кто сможет защитить тебя от него самого?
Эсмиель удивленно уставилась на него. Старый лорд смотрел на нее абсолютно серьезно.
— Вспомни, девочка, у его отца было восемь жен, и только три из них пережили его. Три последних. — Он сделал паузу и, отведя глаза, тихо продолжил:
— Которых он просто… выгнал, потому что к тому времени был уже достаточно силен, чтобы не обращать внимания на недовольство их домов. А те, что были раньше…
В кабинете повисла напряженная тишина, затем лорд Экториан продолжил:
— Я был членом Тайного совета во время Второго конфликта с канскебронами. Об этом мало кто знает, поскольку в те времена Тайный совет еще был действительно тайным. И я знаю, почему умерла вторая жена Эзарра… Ее отравили.
Девушка ахнула, а дядюшка безжалостно закончил:
— И я знаю, что не только ее одну. — Он повернулся к Эсмиель. — А когда я сейчас смотрю на молодого императора, то вижу его отца. Он очень похож на него, и, судя по тому, чем делятся со мной некоторые мои старые приятели, не только внешне, девочка.
Эсмиель несколько мгновений ошеломленно смотрела на него, потом судорожно сглотнула.
— Я… не знала, дядюшка.
Тот кивнул:
— Я предполагал. — После чего сделал паузу и тихо закончил: — Эзарр терпеть не мог становиться зависимым. Я думаю, что его сын способен понять это чувство… больше, чем кто бы то ни было. А существует ли зависимость большая, чем у супругов, тем более когда один из них — император?
Они немного помолчали, потом лорд Экториан тяжело вздохнул и улыбнулся, впрочем, улыбка вышла довольно жалкой:
— Ладно, девочка, пойдем к гостям, а то мы уже столько времени находимся наедине, что они могут начать думать что-то совсем уж неприличное.
Улыбки обоих по поводу этого покушения на шутку получились несколько натянутыми.
Когда боллерт племянницы скрылся из виду, старый лорд поднялся в свой кабинет и уселся в кресло, уставя взгляд на темный экран монитора связи. Его ожидание было вознаграждено всего пару минут спустя. Монитор пискнул, лорд Экториан поспешно коснулся пальцем сенсора ответа, старомодно выполненного в виде резной лошадиной головы, по экрану побежали какие-то полосы, и спустя мгновение на темном фоне возникло стилизованное изображение чьей-то головы, лицо было обозначено несколькими размытыми пятнами, которые при некотором воображении можно было бы принять за рот, нос и глаза. Хозяин кабинета кивнул и слегка усмехнулся, не сомневаясь, что его собеседник прекрасно различит его гримасу, и начал тихим, спокойным голосом:
— Я поговорил с ней, мой друг, как вы и просили. — Дядюшка Экториан сделал паузу. — Должен вам сказать, что она осталась той же славной девочкой, что и была. Хотя, конечно, слишком самоуверенной. — Он покачал головой. — Я не хотел, чтобы у нее были слишком уж большие неприятности, — и он бросил на экран выразительный взгляд.
Голова на экране молча склонилась в жесте согласия. Старый лорд несколько мгновений помолчал, потом продолжил:
— А что касается вашего вопроса… мы говорили на эту тему… Она умная девочка и, я думаю, в конце концов примет правильное решение. Впрочем, если у вас трудно со временем, ее можно немного подтолкнуть в правильном направлении, но… — Он сделал паузу и, подчеркивая голосом важность своей последней мысли, закончил: — Не перегните палку.
Голова на экране снова кивнула, и спустя мгновение изображение исчезло.
Лорд Экториан еще некоторое время разглядывал черный экран, словно пытаясь увидеть то, чем его собеседник собирается подтолкнуть его племянницу к принятию верного решения, а потом, так и не придя ни к какому мнению, отвернулся. Что ж, там посмотрим. За свою долгую жизнь лучше всего он научился ждать. И вообще, смешно даже предполагать, что у лорда Эйзела не найдется возможностей выложить перед малышкой Эсмиель достаточно веский аргумент.
6
Буря разразилась на следующий день. Сразу семь публичных информационных сетей поместили на своих рекламных драйверах статические изображения новой фаворитки императора в непотребно обнаженном виде. Да что там говорить об общедоступных информационных сетях, если из пяти элитарных аристократических журналов, до сих пор выходящих на листовых носителях и распространяемых за гигантские деньги очень ограниченному кругу подписчиков, два тоже не удержались и посмаковали подробности.
Первой Эсмиель позвонила леди Эстеминера. Когда раздался ее звонок, девушка, как нарочно, отправилась поплавать в бассейне. Поэтому на звонок ответила горничная. Выслушав ее слова о том, что молодая леди не может подойти, поскольку в настоящий момент освежается в домашнем бассейне, леди Эстеминера злорадно сверкнула глазами и, мстительно поджав губы, произнесла:
— И, как обычно, в полном неглиже. — Она сделала многозначительную паузу и закончила голосом, полным яда: — Впрочем, возможно, вашей молодой хозяйке нравится, когда ее интимные места рассматривают все, кому не лень, даже простолюдины! — После чего презрительно искривила губы, возмущенно вскинула подбородок и резким жестом хлопнула по клавише отключения.
Когда растерянная горничная передала хозяйке содержание столь странного разговора, Эсмиель, которая уже выбралась из бассейна и, завернувшись в халат, грелась на утреннем солнышке, потягивая коктейль из соков, несколько мгновений раздумывала над ее словами, потом повернулась к горничной и напряженным голосом приказала:
— Принеси переносной терминал!
Горничная окинула хозяйку испуганным взглядом и торопливо метнулась к дому. Она вернулась спустя пару минут. Эсмиель нетерпеливо выхватила у нее тонкую пластинку терминала, нервно откинула верхнюю крышку, торопливо пробежала пальцами по клавишам и… Несколько мгновений она беспомощно смотрела на появившееся изображение, потом отвернулась и сморгнула, почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы. О темная бездна, ну почему… почему жизнь так жестока к ней? Девушка протянула руку и, нажав на клавишу, перелистнула страницы. О святые стихии, они не ограничились одним изображением! Она перелистнула еще несколько страниц, потом уронила руки, со всхлипом вздохнула и обессиленно откинулась на шезлонге. Эти подонки специально выбрали наиболее соблазнительные кадры и расположили их так, что она выглядела как какая-нибудь профессиональная шлюха со скабрезных порносерверов для простолюдинов. Если это увидит Эоней, он немедленно отвернется от нее. Терминал медленно соскользнул с коленей и упал в траву, крышка захлопнулась, и он отключился. Некоторое время Эсмиель тихонько плакала, но потом снова послышались осторожные шаги горничной. Эсмиель торопливо вытерла слезы ладошкой. Не хватало еще распускать нюни при слугах. Горничная тихонько выглянула из-за кустов. Эсмиель слегка отвернула лицо, изо всех сил стараясь удержать слезы. Горничная торопливо подошла к ней и, испуганно поклонившись, произнесла:
— Прошу прощения, леди, но вам постоянно звонят. Я… не знаю, что говорить.
Девушка тихонько охнула, представив вереницу родственников и знакомых, заливающих ее волной фальшивого возмущения и деланного соболезнования, которые во время разговора будут жадно рассматривать ее и злорадно поблескивать глазами, и эта картина неожиданно заставила ее разозлиться. В конце концов, почему она должна чувствовать себя виноватой? Разве она сама захотела, чтобы ее изображение в таком виде появилось на общественных серверах? И перед кем чувствовать вину? Перед светом, который, вместо того чтобы выступить на защиту чести леди королевского дома, бросился смаковать ее страдания? Ну уж нет! Эсмиель фыркнула и, повернувшись к горничной, отрывисто заговорила:
— Всем, кто еще позвонит, сообщай, что леди с удовольствием ознакомилась с утренней прессой и… — Она судорожным вдохом набрала в легкие воздуха и свирепо рявкнула: — ОТПРАВИЛАСЬ КУПАТЬСЯ В БАССЕЙНЕ!
Горничная ошеломленно выпучила глаза и, ахнув про себя, опрометью кинулась к дому. Эсмиель глубоко вздохнула и, подняв терминал, снова вышла в публичный сервер. Несколько мгновений она с каким-то мазохистским удовольствием перелистала все свои фотографии, потом зло оскалилась и, прищурив глаза, обвела домашний парк напряженным взглядом. В ее воображении сами собой вспыхнули несколько сцен, изображающих то, что она сделала бы с этим папарацци, попади он ей в руки, но Эсмиель уже достаточно успокоилась, чтобы понимать, что все это возможно только в мечтах. Пожалуй, единственное, что действительно стоит сделать немедленно, это принять меры для предупреждения повторений подобных случаев. Она резко вскинула руку и нажала клавишу на браслете. Спустя несколько мгновений кусты у угла дома затрещали, и у бассейна появился Смей. Эсмиель несколько мгновений жгла его презрительным взглядом, а потом развернула терминал и свирепым голосом спросила:
